Однако выдать замуж Люсю оказалось не под силу даже Ленке. Мужчины не слишком Люсей интересовались, совершенно непонятно почему. Вадик, сердясь на сестру, кричал, что Люська — просто фантастическая дура, и этим все сказано. Ленка спорила с ним, утверждая, что ни одного мужчину не оттолкнула еще женская глупость и что внешность у Люси, конечно, тоже оставляет желать лучшего, но все дело в том, чтобы правильно организовать имидж. С этой целью Ленка примерно раз в неделю заставляла Люсю полностью менять внешность. Люся носила то пышные кудри, то короткую стрижку, Ленка заставила ее перекраситься в противоестественный темно-бордовый цвет и сильно подводить глаза к вискам. Про одежду лучше вообще не вспоминать, Люся истратила кучу денег на тряпки. Деньги, конечно, приходилось каждый раз просить у брата, потому что Люсина трудовая деятельность тоже шла не так хорошо, как бы хотелось. То есть если ее брали с испытательным сроком, то на второй день после окончания этого самого срока всегда указывали на дверь. Либо же увольняли просто без объяснения причины. Вадик упорно продолжал утверждать, что все дело в Люсиной непроходимой тупости, но сестру жалел и давал деньги на одежду и косметику, хотя и утверждал, что терпение у него скоро лопнет.

Ленка принесла как-то строгий деловой костюм и очки с простыми стеклами в дорогушей итальянской оправе, но узкая юбка сразу же лопнула сзади по шву, а очки Люся вскоре благополучно потеряла. Ленка после того случая надолго опустила руки, но потом, как всегда, ей пришла в голову новая гениальная идея. Увидев Люсю как-то утром в халате, она заметила, что у нее круглые аппетитные коленки, и заявила, что это — самая Люсина сильная сторона. Сомневающейся Люсе она тут же привела пример из отечественной классики — дескать, в романе Гончарова «Обломов» герой обратил внимание на свою жену только из-за того, что у нее были очень красивые округлые локти. Что там было в романе, Люся не знала — в детстве над классикой она сладко засыпала, но Ленка слыла девушкой на редкость начитанной, и в этом вопросе с ней было спорить трудно.